DataLife Engine > Литература > Убыхи говорили на особом языке

Убыхи говорили на особом языке


26-08-2013, 14:06. Разместил: admin
Убыхи говорили на особом языке
Если убыхи своим социальным строем и материальной культурой мало отличались от своих иноплеменных соседей, то в лингвистическом отношении это отличие было ярко выраженным. Убыхи говорили на особом языке, и это является основной причиной считать их отдельной народностью. По известной классификации акад. Н.Я. Марра, этот язык относится к «понтийской приморской двухбассейной ветви» спирантной ветки яфетической системы [103, с. 19]. В эту же группу входят еще два адыгейских (нижне-черкесский, или кяхский, и кабардинский), абазинский и абхазский языки. Причем язык убыхский занимает среднее место между адыгейскими, с одной стороны, и абазинским и абхазским — с другой. В фонетическом отношении он стоит ближе к двум последним, чем к адыгейским [50, s. 415].
О фонетических трудностях, встречающихся при знакомстве иноземцев с этим языком, сами убыхи рассказывали А. Дирру сказку, как послал один шах ученого человека изучать все языки мира и как через пять лет этот ученый продемонстрировал перед шахом свое знание разнообразных языков. Шах спросил: «Что у тебя лежит за плечами в мешке?» Ученый потряс этим мешком, и там застучали камни. «Что это такое?» — спросил шах. «Это, — следовал ему ответ, — убыхский язык» [49, 4, s. 110-111] .
Как бы то ни было, но теперь, после работ П. Услара, А. Дирра и Ж. Дюмезиля, мы можем с полным правом утверждать, что убыхский язык по своей фонетике и грамматике относится к яфетической системе языков. Все предположения о том, что убыхский язык является остатком аланского или древнееврейского, оказались неосновательными.
Мы не будем излагать фонетики и грамматики убыхского языка и отсылаем всех интересующихся ими к специальным исследованиям вышеназванных авторов. Мы отметим лишь один любопытный факт: в первых по времени записях убыхского языка, сделанных в XVII в., вскрывается оригинальная система построения числительных. Если в XIX и XX вв. в убыхских числах второго десятка единицы идут за десятками, то в XVII в., оказывается, было наоборот [22, с. 21]. Это тем более странно, что ни в абхазском (с абазинским), ни в черкесском (с кабардинским) такого явления не зарегистрировано [18, s. 109-116].
Убыхский язык уже в XIX в. переживал глубокое разложение. Население было по меньшей мере двуязычным, причем родной язык лучше сохранялся в горах и значительно хуже — на побережье, где сильнее действовали влияния асадзуа, шапсугов, натхуаджей и турок. По сообщению Л. Люлье (1846), убыхский язык бытовал лишь в среде рядовых общинников (и то, как видно, не среди всех), в то время как местная племенная знать больше пользовалась черкесским языком, а живущие поблизости асадзуа — абхазским [97, с. V]. Л. Люлье также прямо говорит, что убыхский язык со временем может совсем исчезнуть [97, с. V; 95, с. 15]. Ф.Ф. Торнау не мог познакомиться с убыхским языком по той причине, что те убыхи, с которыми ему приходилось встречаться, употребляли черкесский язык [143, ч. I, с. 116]. Автор статьи «Горские племена, живущие за Кубанью» также замечает, что убыхи ассимилировались с соседями, приняли черкесский язык, который употребляют чаще, чем свой, причем население округа Сочи он считает смесью абхазов, убыхов и черкесов.
Сложный процесс этнического скрещивания, распада убыхской обособленности и вытеснения своего языка языком соседей замечался целым рядом авторов. Например, по словам Дж. Белля, границы прибрежных племен смешаны [13, s. 370]. Тот же Ф.Ф. Торнау, считая население округа Сочи преимущественно абхазским, в то же время находит нужным заметить, что там проживали «отчасти» черкесы и убыхи; в округе же Вордане, по его сведениям, население убыхско-шапсугское [143, ч. I, с. 115]. Мы имеем ряд свидетельств о том, что прибрежная полоса, особенно округ Вордане, как и прибрежная полоса всей Малой Шапсугии, имела значительный процент натхуаджского населения.
Неудивительно, что язык маленького народа в таких условиях претерпевал значительное разложение. По словам соседивших с убыхами хаку- чей, убыхи, владея и черкесским языком и своим, больше пользовались первым, а второй употребляли в тех случаях, когда хотели законспирировать свой разговор от присутствующих черкесов [8, с. 142]. П. Услар, констатируя факт разложения убыхского языка в XIX в., писал: «Убых- ский лексикон заключает в себе множество слов адыгских и абхазских, слегка лишь переиначенных, и в этот разряд иноязычных слов входят названия для самых обыкновенных понятий, например: человек, женщина, лошадь и т.п.» [148, с. 82].
Но, несмотря на отмирание языка еще в XIX в., в 1913 г. А. Дирру удалось сделать в Турции записи убыхских текстов, а в 1930 г. дополнил их Ж. Дюмезиль. Правда, оказалось, что современное убыхское население (в Турции) уже трехъязычно: говорит по-турецки, по-черкесски и по-убыхски [49, 4, s. 67].
После всего сказанного не приходится удивляться той огромной путанице с определением границ Убыхии и этнической принадлежности ее населения, которая существовала в литературе и, как оказалось, в памяти соседних с убыхами стариков Шапсугии [86, с. 130—131].
Очевидно, мы не ошибемся, если скажем, что само трафаретное деление убыхов на три части или округа (Сочи или Саше, Вордане и собственно Убых) не имеет в себе другого смысла, кроме деления Убыхии (в первую очередь ее племенной знати) на три различно политически и культурно ориентирующиеся групы: на Сочи господствует абхазо-асадзуаская, на Вордане — шапсуго-натхуаджская и в Убыхе (Верхней Убыхии) — более самобытная. Другого значения деление края на три части не имело. Ни административно, ни этнически это деление не существовало.
скачать dle 12.1
Вернуться назад