• dle 10.2
  • ,
  • наши фильмы
  • Регистрация    Войти
    Авторизация

    Системы земледелия у шапсугов

    Категория: Адыги.RU / Культура
    Широкое возделывание с давних пор различных хлебов не могло не вызвать появления в свое время основных систем земледелия - переложной, подсечной и так называемой плодосменной.

    Горцам эти системы были хорошо известны. Они также широко применяли удобрения, орошение и осушение почвы, террасирование горных склонов.

    «Хлебные поля черкесов,- пишет И. Н. Клин-ген,- никогда не располагались большими сплошными площадями, а представляли собой небольшие прямоугольники, несколько вытянутые перпендикулярно направлению склона и обыкновенно не превышающие одной десятины, редко двух-трех. Такие поля в лесной предгорной полосе тонули в чаще вековых деревьев и сильно ими притеснялись. Черкесы разрабатывали их из-под строевого леса подсечиванием или корчеванием».

    На Западном Кавказе подсека известна с эпохи бронзы и железа. Наибольшее развитие она получила у горных адыгов, где были сосредоточены большие лесные массивы.

    Участки под поля очищали от деревьев методом их окольцовки - надреза по древесине на высоте примерно 70 см и снятия коры от надреза до корней. Это делалось весной, в период сокодвижения. Когда дерево высыхало, его корчевали, но через 4-5 лет оно падало и само. Расчистка участка происходила и так: осенью деревья выжигали, в июле-августе их вырубали. Разработку земельных участков под просо вели каждый год.

    Еще одним способом подсечного земледелия была рубка деревьев. Она производилась обычно в августе, преобладала в конце XIX в. Лес валили топором, круглый использовали в качестве строительного материала или топлива, мелкий (корни, ветви, другие древесные отходы) складывали, сушили, затем весной перед пахотой сжигали, а золу разбрасывали по пашне для удобрения.

    Участки, освобождаемые из-под леса, оставались навсегда в частном наследственном землепользовании и никогда не передавались в общинное, что объясняется, по-видимому, высоким уровнем социального расслоения.

    Несмотря на то, что подсечная система земледелия существовала на Западном Кавказе (в его горно-лесистой местности) не одно тысячелетие, еще в середине XIX в. большая часть Черкесии была покрыта лесом. Этот факт свидетельствует о бережном отношении адыгов к лесам и широко распространенном у них искусственном древонасаждении. В противном случае, с учетом развитого характера адыгского земледелия и при многочисленности населения следовало бы ожидать исчезновения леса на огромных площадях.

    Переложная система земледелия, при которой земельные участки определенное время оставались без обработки, была направлена на восстановление плодородия истощенной почвы. Следствием усталости почвы были, в том числе и посевы однородных культур. В этом случае она устранялась чередованием возделываемых злаков.

    Плодосменная система земледелия также хорошо была известна адыгам. Ее распространение зависело от степени развития земледелия и от количества выращиваемых зерновых культур. Наиболее устойчиво эта система держалась в горах и предгорьях Северо-Западного Кавказа, где она появилась, видимо, раньше, чем на равнине.

    Плодосменная система предусматривала чередование различных сельскохозяйственных культур, следовавших друг за другом в таком порядке, что одна культура подготавливала почву для другой.

    В прошлом на полях, впервые поступавших в севооборот (или после двух-трех лет залежи), сначала сеяли просо, потом два года подряд -озимую пшеницу, затем землю вновь запускали или же засевали еще год яровым хлебом. Земля отдыхала один-три года, в случае, когда она отводилась под сенокос,- пять-десять лет.

    В другом варианте после проса, в течение трех-четырех лет подряд, сеяли кукурузу, потом землю на три-шесть лет запускали под траву, следующие два-три года сеяли просо, затем снова кукурузу и т. д.

    В конце XIX-начале XX в. основным культурным злаком, возделывавшимся на подсечном участке, была кукуруза. Через пять-шесть лет обработки участок переходил под сенокос или же под фруктовые посадки. Но могло быть и так, что после кукурузы участок засевали другими зерновыми, бобовыми или огородными культурами.

    Горное земледелие было преимущественно террасным. Имелось два вида террасных полей: естественные и искусственные, причем, последние преобладали в высокогорной зоне, где удобных земель было очень мало.

    Искусственные террасные поля были разбросаны отдельными клочками, часто на отдаленных от населенных пунктов местах. Землю на такие поля при необходимости доставляли вьюками или на специальных арбах. Участки обносились кладкой из камня. Строительство искусственных террас требовало огромного труда и времени. О ша-псугских террасах агроном Клинген, в частности, писал: «В местах, слишком покатых, но с плодородною почвою горцы прибегали к искусственной террасовке». Такую «правильную террасовку с укреплением отвесных стенок каменистыми стенками насухо, а на террасах - следы большого сада», он отмечал во многих местах, в том числе между реками Псезуапсе и Аше, близ моря.

    Наибольшее распространение во всех горных зонах, в том числе в предгорьях, имели естественные террасы.

    О широком распространении в прошлом у шапсугов и убыхов террасной системы земледелия свидетельствуют сохранившиеся до сих пор следы полей, каменных оград, земляных насыпей, каналов, служивших для орошения полей, небольшие круглые груды неиспользованных камней.

    Состояние культуры земледелия на побережье приводило в восторг иностранных путешественников. Вот что, к примеру, пишет англичанин Э. Спенсер (1836): «С первого же момента, когда открылись предо мною черкесские долины, вид страны и населения превзошел самые пылкие мои представления... Я нашел непрерывный ряд обработанных долин и холмов, почти ни одного клочка земли не было некультивированного. Другой англичанин (Дж. Белл) оставил в своем дневнике следующую запись: «Холмы и долинки повсюду были так хорошо возделаны, а края полей так чисто и хорошо огорожены, что я мог подумать, будто нахожусь в одной из лучших местностей Йоркшира по обработке земли». Те же чувства испытывал его спутник, журналист Дж. А. Лонгворт, все время, по словам Белла, восклицавший: «Совсем как в Англии!»

    В системе земледелия для устойчивых урожаев важную роль играли удобрение и мелиорация почвы. Удобрениями служили зола и навоз домашних животных, птичий помет. Их вносили в почву обычно осенью или ранней весной, перед вспашкой. Для удобрения участков с плохой почвой в осенне-зимний период, после уборки урожая, на ночь, загоняли скот, что обеспечивало накопление органических удобрений. Практиковалось удобрение почвы золой, оставшейся от сгорания мелкого леса после его рубки весной, перед пахотой.

    Горцы успешно владели такими видами мелиорации, как орошение и осушение почвы.

    Эта практика была подтверждена комиссией Кавказского наместничества, которая под руководством генерал-майора корпуса лесничих А. Н. Муравьева летом 1866 г. обследовала состояние земельных угодий восточного берега Черного моря между реками Туапсе и Бзыбью с целью устройства гражданских поселений. Из отчета комиссии, составленного агрономом И. С. Хати-совым и лесничим А. Д. Ротиньянцем, следует, например, что воды небольших горных рек отводились в канавы для орошения ниже лежавших полей и садов.

    Для сбережения влаги, для защиты от действий иссушающих и холодных ветров, от выдувания почвы поля, где это было возможно, устраивали у лесных опушек, но гораздо чаще такие опушки искусственно засаждались. На самом поле всегда оставляли большие тенистые деревья. Поля огораживали живой изгородью из деревьев, кустарника и винограда, а также плетнем (от кабанов и медведей). В местах выхода источников и вдоль их русла засаждались целые чащи деревьев (обычно ольхи) для защиты от высыхания в летнее время.

    Для укрепления почвы и борьбы с ливневыми горными потоками, способными смыть тонкий почвенный покров, по скатам проводили водоотводные канавы, прочно укрепленные в наиболее крутых местах камнями, создавали поперек хребтов лесозащитные полосы (иногда в несколько рядов). В местах, более крутых, ряды древопосадок были чаще и шире, перемежались с лесными опушками. Между посевами устраивали задерненные полосы, а вокруг участков складывали прочные стены из камней.

    В нижней части долин и ущелий возделывали однолетние сельскохозяйственные культуры. Здесь же были весенние пастбища и покосы. При работе в низинах адыги соблюдали определенные правила: начинали ее после высыхания росы и заканчивали до захода солнца, употребляли только родниковую воду, которую привозили с собой. Сено убиралось к началу июня, а малярийный период начинался обычно в июле, достигал пика в середине августа и в конце сентября затухал.

    Для сбора и отвода с низин застойной воды, собиравшейся после обильных дождей, устраивали дренажные канавы, часто с боковыми разветвлениями, что предохраняло почву от заболачивания. «Следы этих канав я находил не раз,- пишет И. Н. Клинген.- В особенности часто накрест изрезаны этими канавами низменные поля, подверженные наводнениям».

    Ложе многих рек шапсуги укрепляли берегозащитными лесными полосами, двойными рядами плетней, внутри которых делалась каменистая насыпка.

    Несмотря на то, что в первой половине XIX в. лес был важнейшим предметом торговли, адыги не стали на путь его массовой вырубки, а сумели сочетать продажу леса с заботой о его сбережении. Они сохранили строевой лес даже там, где соблазн вырубки был особенно велик в связи с его большой рыночной ценностью, а именно на побережье, в том числе в устьевой части речных долин. Эта агрокультурная мера была направлена на предохранение расположенных в прибрежных долинах полей и садов от негативных влияний морского климата - туманов, холодных и сильных ветров, особенно зимой и весной, когда на море холоднее, чем на материке.

    В прежнее время, когда южные склоны гор были довольно плотно заселены и обработаны до самого берега, в приморской полосе, по словам И. Н. Клингена, было «несравненно суше, теплее весной и здоровее; ...горцы мало болели малярией».

    Вскоре после их выселения, в условиях теплого и влажного климата, при отсутствии какой-либо хозяйственной деятельности, аулища, сады, поля и покосы, прежде открытые речные долины и ущелья заросли молодым лесом, колючим кустарником, вьющимися растениями, что вело к повышению влажности. В низменных же местах, в связи с разрушением дренажной системы, массовой вырубкой лесов почва стала быстро заболачиваться; создавались условия для распространения малярийного комара.

    Эта ситуация была зафиксирована в отчете специальной комиссии Министерства земледелия за 1896 г. В нем прямо говорится, что многие частновладельческие земли, «оставаясь в полном запустении, покрылись сплошными зарослями и служат ныне очагом злокачественных лихорадок на побережье».

    Осуществление оздоровительных мероприятий (расчистка местности и осушение почвы) требовало опыта и средств. Ни того, ни другого переселенцы не имели.

    Сложившееся ситуация привела к тому, что, распространившись, малярия длительное время беспокоила население побережья, приобретшего славу гиблого края. Окончательно она была побеждена лишь в 1956 г.скачать dle 12.1
    Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.