• dle 10.2
  • ,
  • наши фильмы
  • Регистрация    Войти
    Авторизация

    Особенности военной организации убыхов

    Категория: Адыги.RU / Культура
    Особенности военной организации убыхов
    В свете поставленной нами задачи определить место и роль убыхов в Кавказской войне и осветить историю освободительной борьбы последних против колонизаторской политики России на Северо-Западном Кавказе вопрос о военной организации убыхов представляет несомненный интерес и является важной составной частью исследования. Являясь, по существу, воротами из Азии в Европу, Кавказ всегда был важным в стратегическом отношении регионом, вследствие чего постоянно подвергался военной экспансии со стороны других народов. В разное время кавказские земли опустошались племенами скифов, сарматов, хазар и других; позднее здесь побывали войска Чингисхана и Тамерлана. Но чем сильнее был натиск извне, тем более отчаянно горцы Кавказа защищали свою Родину, свою свободу и независимость. «Трудно найти на земле, которую мы населяем, - писал по этому поводу И. Бларамберг, - народы, которые защищали свою свободу и независимость с большим упорством и которые в то же самое время беспокоили бы еще больше своих соседей, чем жители Кавказа». Данное высказывание является свидетельством тому, что помимо войн освободительного характера горцы Кавказа вели междоусобные войны. Междоусобицы, а также постоянная необходимость защиты от иноземных захватчиков воспитывали в них дух воина, готового в любую минуту отдать жизнь во имя своей свободы.

    В частности, многие авторы оставили свидетельства тому, насколько военизированным был быт племен Северо-Западного Кавказа. Известный итальянский путешественник XVI в. Дж. Интериа-но сообщает: «Они (адыги) постоянно воюют с татарами, которые окружают их почти со всех сторон. Ходят даже за Босфор вплоть до Херсонеса Таврического... Охотнее всего совершают походы в зимнее время, когда море замерзает, чтобы грабить жителей скифов, и горсточка черкесов обращает в бегство целую толпу скифов, так как черкесы гораздо проворнее и лучше вооружены, лошади у них лучше, да и (сами они) выказывают больше храбрости». Автор начала XVII в., итальянский монах Джиовани Лука свидетельствует: «Постоянное беспокойство, которое причиняют им татары и ногайцы, приучило их очень к войне и сделало из них лучших наездников во всех этих странах. Они мечут стрелы вперед и назад и ловко действуют шашкой. В лесу один черкес обратит в бегство 20 татар». «Черкес весь был создан для войны, - пишет Семен Эсадзе, - отлично владея оружием, он умел прекрасно выездить своего боевого коня, был ловок в набегах, умел вовремя уйти от погони и неожиданно напасть на противника. Чтобы иметь хорошее оружие, черкес ничего не жалел для приобретения его». «Смерть наездника в бою - плач в его дому, а потеря оружия - плач в целом народе» - гласит народная черкесская пословица».

    С отдаленных времен и на протяжении столетий, в силу объективных причин, таких, как постоянная угроза извне, отсутствие централизованного государства с боеспособной армией, требовалась выработка определенных механизмов самосохранения. Все это в сочетании с гордостью, свободолюбием и стремлением к независимости формировало у горских народов определенный менталитет, свою особую систему морально-этических ценностей. «Понятия чести, благородства, мужества, долга, скромности, почитания женщин - все это, - отмечает Б. X. Бгажноков, - так или иначе, прямо или косвенно было связано с войной и набегами. Рыцарские поединки, дерзкие нападения на другие племена составляли едва ли не весь смысл князей, дворян и, между прочим, части свободного крестьянства тоже. Подобный образ мышления и поведения не могли сколько-нибудь заметно поколебать нормы религиозной морали».

    Все вышесказанное в полной мере относится и к убыхам. Важной составной частью военного быта была военная подготовка подрастающего поколения. С раннего детства мальчикам прививались такие качества, как храбрость, мужество, стойкость, терпение, презрение смерти и готовность защищать свою свободу и родной очаг до последней капли крови. Они (убыхи) отличались храбростью и организованностью. Генерал Г. И. Филипсон называл их «самым воинственным племенем на Западном Кавказе. По характеристике И. Карлгофа, убыхи, хотя и немногочисленны, но сильны по своей воинственности и деятельности.

    Военизированный образ жизни убыхского общества, долгое время находившегося на стадии «военной демократии», стал главенствующим в убыхской повседневности. Черкесы (к ним он причислял и убыхов), по мнению Н. Дубровина, «богато одарены как умственными способностями, так и красотою; но все душевные способности употреблялись на хищничество и войну».

    Особое место в военной организации «демократических» племен занимал институт наездничества. В общепринятом понимании наездничество - это военный поход с целью захвата добычи и приобретения славы. Для горцев Кавказа это не просто поход за добычей; скорее, это способ самоутверждения, способ проявления мужества, силы и доблести; определенный образ мышления и образ жизни. Это формировавшийся столетиями институт со своими сложными атрибутами - наездничество имело свою идеологическую базу и сопровождалось особыми обрядами и ритуалами. «По мнению черкесов, - пишет Хан-Гирей, - нет блага в этой жизни, когда оно не ознаменовано подвигами храбрости и похвалою народа». По мнению черкесов, намного проще отдать свою жизнь, защищая родину, чем стать лихим наездником и завоевать репутацию благородного рыцаря. Поэтому, не умаляя значения первого, превыше всего они ставили второй фактор. «Не защита аулов и имущества составляли славу черкеса, - писал Н. Дубровин, - но слава наездника, а эта слава, по мнению народа, приобреталась за пределами родины». Известные наездники пользовались большим уважением в обществе. Благосклонности женщины можно было добиться, проявив себя в такого рода походах. «Тот, кто не посвящал жизнь наездничеству, - сообщает К. О. Сталь, - тот не уважаем в народе, молодежь преследует его насмешками, он на старость будет без веса и уважения, женщины его презирают». Очень часто, по словам А. Г. Кешева, «похвала женщины подстрекала мужчину к отважным предприятиям, ибо сердце черкешенки принадлежало лишь тому, кто соответствовал всем требованиям идеала наездника».

    Истоки обычая наездничества очень древние и лежат в эпохе так называемой военной демократии. Народный эпос адыгов «Нарты», возраст которого боле трех тысяч лет, рисует их легендарных предков - нартов - чрезвычайно воинственным и отважным народом. Основу многих сюжетов нартского эпоса составляют военные походы и набеги на соседние племена, сопровождавшиеся захватом добычи, угоном скота и коней. Нередко нарты отправляются в походы и без видимой причины - на поиски дальних краев, где могут проявить свое мужество и удаль

    К XVI в. относятся сообщения письменных источников об институте наездничества. Свидетельства этому можно найти у Дж. Интериа-но, который пишет: «Сезонно, охотнее всего совершаю набеги в зимнее время, когда море замерзает». Абри де Мотре (XVII в.) отмечал: «Вследствие военной хитрости черкесов Крымский хан в одном сражении с горными адыгами потерял 40 тыс. своих воинов, а в другом был разбит со своей стотысячной армией».

    Организация военных походов и тактика боевых действий имели свои особенности в зависимости от различных условий и факторов. Неизменным было одно - четкая организация и слаженный механизм действий всех участников похода. Являясь одним из наиболее развитых «демократических» племен Северо-Западного Кавказа, убыхи демонстрировали чудеса военной организации и, по мнению большинства авторов, довели наездническую систему до совершенства. В первой половине XIX в. первый абхазский этнограф С.Т. Званба составил описание убыхской модели наезднической системы. Бремя ответственности за подготовку и проведение наезднического похода ложилось на плечи предводителя. Последний выбирался на народном собрании из числа достойнейших. Происхождение в данном случае значения не имело. Претендовать на столь высокое и почетное звание мог только такой человек, который уже несколько раз участвовал в наездах и проявил храбрость, мужество и дисциплинированность. На время похода предводитель должен был служить примером во всем. Предводитель наделялся неограниченными правами и требовал беспрекословного подчинения. В случае непослушания он мог отругать, побить и даже казнить. Предводитель имел право поступать по своему усмотрению, и не обязан был ни перед кем отчитываться за свои действия. Не имея в мирное время никаких привилегий, во время похода он становился для каждого убыхского воина эталоном поведения и единственным источником власти.

    Организация и проведение наезднического мероприятия про-думывалась убыхами тщательно, во всех деталях. Институт наездничества у убыхов представлял собой слаженный механизм, с четкой регламентацией действий всех участников похода. Участие в походе было делом добровольным, но, вступив в партию, каждый убых считал делом чести достойное завершение начатого предприятия и делал для этого всё, от него зависящее. Первым этапом похода являлось решение организационных вопросов. Предводитель объявлял о решении идти в поход и назначал место сбора войска. Воин брал с собой теплые вещи: бурку, башлык, полушубок, две или три пары обуви из сыромятной кожи, теплые носки. Из еды в дорогу обычно брали пшено, копченое мясо, масло, сыр, перец, соль и тесто, варенное на меду. Количество вещей и продовольствия было строго ограничено, и предводитель запрещал брать в дорогу больше положенного. Все, кроме предводителя, несли вещи и продовольствие на себе. В назначенный день все участники похода собирались в назначенное для сбора место, и начинался смотр войска. Количество участников колебалось от 800 до 3 тыс. человек. Производился осмотр одежды, продовольствия, экипировки воинов. Недостаточно подготовившиеся к набегу воины с позором изгонялись из войска. Затем производился подсчет собравшихся. Для этого предводитель пропускал всех по одному между двух человек, стоявших друг против друга, держа над головой палку. Иногда вместо такой проверки, предводитель приказывал прислать к себе от каждого отряда столько камешков, сколько насчитывалось в нем человек. Таким образом предводитель определял общую численность войска. Пешие походы убыхов происходили обычно в зимнее время. Это объяснялось двумя причинами: во-первых, зимой убыхи были свободны от хозяйственных забот; во-вторых, живя в лесистой местности, нападавшие опасались в густых зарослях возможной засады и, не желая рисковать, ждали до полного листопада и только после этого, четко ориентируясь на просматриваемой местности, осуществляли свои походы. Войско делилось на авангард и арьергард. Непосредственно перед выступлением войско делилось на отдельные отряды, численностью от 10 до 100 человек. Каждое такое подразделение, «отдельный огонь», как его называли убыхи, имело своего старшину, представлявшего данное подразделение на совещаниях, устраиваемых предводителем набега. Также в его обязанности входило и выделение наряда и караула, назначение кашеваров, дровосеков и вестовых, посылаемых каждое утро к предводителю для получения дальнейших указаний. Кроме приготовления пищи кашевары обязаны были нести на себе котлы, в которых варилась пища для целого отделения; дровосеки заготавливали дрова, расчищали места стоянок, строили шалаши, выполняли работы по расчистке дорог. Молодые люди обычно прислуживали старшим, потому что иметь прислугу в походах не полагалось никому.

    Кашевары принимали ежедневно от каждого воина продукты поровну и готовили пищу для всех воинов, составлявших отдельный огонь. Готовили крутую пшенную кашу, суп из мяса и пшена, приправленный стручковым перцем. Такой острый суп согревал участников похода в лютые морозы.

    В походе убыхи следовали колонной, по два человека в шеренге. Переходы с места на место строго воспрещались. В безопасных местах авангард и арьергард следовали вместе; в противном случае соблюдали дистанцию в 1,5 версты и более. От авангарда высылались вперед несколько человек для осмотра дорог, леса и оврагов; обо всем замеченном доносилось предводителю.

    Места ночлегов определялись заранее по маршруту движения войска. Обычно убыхи располагались в гористой малодоступной местности, с лесом и кустарником. С прибытием на ночлег, если он находился в безопасном месте, все снимали с себя тяжести, устраивали шалаши, заготавливали дрова и разводили огонь. Шалаши устраивались в виде четырехугольника с одной открытой наружной стороной, чтобы без замешательства встать в ружье. В случае если была опасность неприятельского нападения на той местности, по которой двигалось войско, в предполагаемое место остановки на ночлег высылалась разведка. Только после донесения разведчиков о совершенной безопасности войско отправлялось на выбранное место. Авангард и арьергард сразу же выставляли пикеты и занимали все проходы; они оставались на своих местах до тех пор, пока назначенные в ночной караул люди не обогревались и не насыщались. Предводитель лично разводил и выставлял их на посты. В небольшие морозы караулы оставались на всю ночь без смены, при очень холодной погоде сменялись два или три раза.

    Нападение происходило в высшей степени организованно и в устоявшихся традициях института наездничества.Традиционно налет на объект совершался ночью, за полчаса до рассвета. Перед нападением производилась перегруппировка сил; предводитель делил войско на три части: в первые две группы входили самые отважные и опытные воины, третья выполняла функции интендантской службы. Третья группа являлась резервом на случай необходимости. Первые две группы составляли отряд, непосредственно осуществлявший грабеж. Он также делился на авангард и арьергард. Из арьергарда предводитель выводил специальную группу для поиска добычи. Подойдя к объекту, авангард окружал его густой цепью, и начиналась атака. Ворвавшись в поселение, группа разбивалась на мелкие партии по 4-5 человек в каждой, врывались в дома, забирали «всё, что попадало под руку»75, вязали пленных, в случае неповиновения убивали. Нападения убыхов были скоротечны и продолжались обычно не более 30-40 минут, затем начиналось организованное отступление. Авангард становился арьергардом и прикрывал отступление, а бывший арьергард брал на себя функции авангарда и обязанность охранять захваченную добычу. В целях безопасности и сохранения добычи вводился строгий порядок действий по отступлению и возвращению на сборный пункт. С пленными убыхи поступали гуманно: давали им свою одежду и обувь; при остановке партии на ночлег, отделяли мужчин от женщин; последних поручали надзору добросовестного старика и давали ему в помощь караул. Лекарь, находившийся в отряде, оказывал помощь раненым: делал перевязки, давал лекарства. Предводителем назначались люди к носилкам убитых и раненых. Обязанность носильщиков считалась почетной, и от нее никто не отказывался.

    Возвращаясь домой, на сборный пункт, отряд оставлял пленных и военную добычу в специально отведенном для этого месте. Отряд становился военным порядком и вперед выступал старый седой воин, пользовавшийся в походе всеобщим уважением. Проводился торжественный ритуал, сопровождавшийся молитвой, после чего приступали к дележу военной добычи. Уважаемый старец получал право выбора, обычно ему доставалась «одна из лучших вещей». Затем «по обычному своему праву» предводитель «выбирал для себя одного пленного или пленницу и из всех награбленных предметов по одной вещи». Всю оставшуюся добычу делили между собой поровну остальные участники похода, при этом меньше доставалось кашеварам и дровосекам. Наиболее ценную часть военной добычи составляли пленные. Как правило, число последних не совпадало с количеством участников похода. Для распределения пленных установили особый порядок: делили отряд на равные части соответственно количеству пленных. Каждая такая группа продавала своего пленного на рынке и полученные за него деньги делила между собой. Две доли выделялись родственникам за каждого, не вернувшегося из похода. Если воин погиб - деньги шли на поминки, если же попал в плен - на выкуп. Окончание похода сопровождалось песнями, стрельбой, извещавшими родных и близких о возвращении воина домой.

    В дореволюционной историографии наездничество - это «воровство» и «грабеж». Изложенный материал позволяет трактовать институт наездничества как своеобразную школу военного воспитания. Для убыхов же это не просто поход за добычей; скорее это способ самоутверждения, проявление мужества, силы и доблести. Это определенный образ мышления и образ жизни. Наездничество -это формировавшийся столетиями институт со своими сложными атрибутами. Оно является важной и значимой составляющей убыхского менталитета.

    "Убыхи - ушедшие во имя свободы"
    М. Г. Хафизоваскачать dle 12.1
    Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.