• dle 10.2
  • ,
  • наши фильмы
  • Регистрация    Войти
    Авторизация

    Берзегов - лидер убыхов

    Категория: Фамилии / История в лицах
    Берзегов - лидер убыхов
    Огромную роль в истории убыхов и всего северо-западного Кавказа XIX в. сыграла фамилия Берзегов (Berzeg — в записи G. Dumezil^) [59, p. 155 ]. Эта фамилия кроме убыхов известна еще среди абдзахов [139, с. 87] и бжедугов [73, № 29]. Убыхские Берзеки возглавляли верхних убыхов и общество Субешх. В конце 1830-х годов эта фамилия (род) состояла из 400 хозяйств, имевших раздельное имущество, в числе которого были от 5 до 20 крепостных (или рабских) семейств на каждое хозяйство. Приводя эти данные, Дж. Белль замечает, что так как мужчины-крепостные вооружены, то «каждый Берзек может послать на поле сражения 150 человек»; и далее: «этот род (Берзеков. — Л.Л.) может выставить от двух до трех тысяч человек войска». Отсюда следует, что Берзеки представляли собою очень внушительную военную и экономическую силу. Политический вес их увеличивался еще более от заключенного ими оборонительного и наступательного союза с крупнейшим родом Чишхако долины Псезуапе (собственно Псышвы) [13, s. 450].
    Эта фамилия выдвинула из своей среды ряд выдающихся детелей. Прежде всего следует указать на Саат-Гирея Адагва-ипа, возглавлявшего убыхов в межплеменных войнах первой четверти XIX в. Он погиб в 1823 г. во время своего очередного набега на Абхазию [66].

    Берзегов - лидер убыхов

    После смерти Саат-Гирея в роли родового старейшины всех Берзеков и военачальника всех убыхов выступил Хаджи-Исмаил Догомуко Берзек, житель долины Сочи. Влияние этого «высокого человека с красивыми, живыми серыми глазами» (Дж. Белль) заключалось в его несоразмерной возрасту кипучей энергии, в его храбрости, в его уме, в действовавшем на психологию горца сане хаджи и, наконец, в том, что он возглавлял собою сильнейший убыхский род. Дж. Белль в 1839 г. рисует его ревностным мусульманином, воздержанным в еде и не пьющим крепких напитков; с другой стороны, он вспыльчив и неустрашим. В своей молодости Хаджи-Догомуко участвовал во многих набегах на соседние народы, особенно на Мегрелию, которую он так изучил, что знал там названия почти всех селений. Но с 1827 г. он стал врагом межплеменной борьбы и деятельно включился в организацию союза общин и племен побережья. К концу 1839 г. ему удается объединить все общины между Туапсе и Гаграми в единый военный союз. Дж. Белль называет Хаджи-Догомуко «черкесским Вашингтоном». Впервые его имя попадает в официальные русские документы в 1826 г., когда он («Хаджи-Докум-оглу») пытался через Супаква вступить в переговоры с царским командованием. Кажется, в 1835 г. Хаджи-Догомуко получил тяжелые ранения при штурме Гагр, причем одною пулею ему прострелили грудь. Но уже в 1836 г. он предводительствует в набеге убыхов на башилбаевцев. В 1837 г. от лица Убыхии он ведет переговоры с полковником Розеном. В 1840 г. под его военным руководством убыхи и шапсуги добились большой победы: берут и уничтожают три побережных укрепления. В том же году он с 7000 убыхов совершает карательную экспедицию против асадзуаской знати и неудачный поход на Абхазию. В мае 1841 г. он ведет зондирующие переговоры с ген. Анрепом, которые, хотя и не привели его в лагерь сторонников России, но вызвали бурю негодования в антирусской партии. Его даже арестовали, но немедленно освободили после дачи им слова организовать дальнейшую борьбу с царской Россией. Когда осенью 1841 г. по приказу Николая I выступила в землю убыхов карательная экспедиция (как ответ на разгром береговых укреплений в 1840 г.), то Хаджи-Догомуко поклялся, что если он пропустит Анрепа в Убыхию, то позволит надеть на себя женские шаровары. Он возглавил борьбу против этой экспедиции. В конце 1841 г. он участвует в переговорах с русским командованием в Сочи. Он ищет сближения с Россией, а когда из этого ничего реального не получилось, он отправляется на новое богомолье (хадж). Возвращаясь в 1846 г. из Мекки в Убыхию, Хаджи-Догомуко в пути умер, имея от роду почти 80 лет [13, s. 380, 392, 420, 432, 449, 450, 468, 660-662, 664, 671, 691; 6, VI, ч. 2, с. 492; 6,, 1Х, с. 480-481; 143, II, с. 30; 170, с. 52, 69-73; 71, с. 228].

    Берзегов - лидер убыхов

    Из современников Хаджи-Догомуко особенно выделялся его племянник — Биарслан-Алхасоко Берзек. Ген. Раевский говорит о нем, что он «известный как происхождением, так и храбростью; то и другое дает ему важное влияние над соплеменниками». Когда в 1837 г. ген. Розен взял Адлер, то Биарслан явился к нему как парламентер убыхов и асадзуа. В 1838 г. он делает попытку подобрать охотников для набега на одно из покорных царской России горских обществ. Но это оказалось неосуществимым из-за неодобрения убыхами таких межплеменных набегов. Когда в 1839 г. ген. Раевский захватил Субешх, то опять в качестве убыхского парламентера видим Биарслана. В 1840 г. при разгроме укреплений на побережье во главе убыхов стояли: Хаджи-Догомуко и Биарслан («Биасман»). 2 августа 1841 г. он во главе 30 горцев совершил атаку против 150 казаков (на правом берегу р. Лабы), но в этой атаке оказался смертельно раненым [13, s. 35, 449; 6, VIII, с. 874-875; 173, с. 232; 108, XIV, с. 382-383].
    Следует указать на Джембулата Берзека в середине 1840-х годов, «прославившегося в горах своими смелыми наездами». Он проживал на р. Сочи в селении, носившем его имя. В январе 1846 г. Джембулат собрал под своим главенством большую партию убыхов и черкесов с целью вторжения в Абхазию и штурма укреплений Св. Духа и Пицунды. Но его план был сообщен русскому командованию, и предприятие ограничилось лишь разгромом одного из абхазских селений в верховьях р. Бзыбь. В феврале того же года он снова возглавляет убыхов в набеге на Абхазию. На этот раз ему удается разорить ряд селений и взять большую добычу. Но на обратном пути его отряд был застигнут снежной бурей, в результате которой две трети погибло, а остальные возвратились обмороженными. «Этот злополучный поход, — пишет К., — был лебединой песнью

    Берзегов - лидер убыхов

    Джембулата Берзека; больше об нем ничего не было слышно ни по ту, ни по эту сторону Кубани» [71, с. 221-222, 226; 152, с. 167].
    Из других соплеменников Хаджи-Догомуко следует упомянуть Хагана Берзека, убыхского парламентера к ген. Розену в 1837 г. Возможно, этот же Ха^ан фигурирует у Дж. Белля как депутат на общегорское собрание в 1838 г. по поводу полученного турецкого фирмана. У Дж. Белля он назван Хуссейном Берзеком [6, VIII, с. 876-877; 13, s. 445].
    После смерти Хаджи-Догомуко центральной фигурой рода Берзеков и вообще всей Убыхии становится его племянник, житель долины р. Дагомыс, сын Хатажука, внук Мухаммеда — Хаджи-Керендук-Догомуко Берзек. А. Фонвилль, познакомившийся с ним в конце 1863 г., замечает, что это «большой весельчак, человек лет 60 с длинной черной бородой и с пренеприятной физиономией. Он говорил вообще мало, но каждый раз, что мы на него смотрели, он считал нужным почему-то улыбаться; в его глазах было какое-то особенно зверское выражение. Его рекомендовали нам как воина, необычайная храбрость которого вошла в народную пословицу. Два широких рубца на лице его показывали, что он не раз бывал в схватках с русскими». Дж. Белль на 24 года раньше А. Фонвилля, когда Керендук, имея около 35 лет от роду, лишь только начинал свою военно-политическую карьеру, говорит следующее: «Он природой был
    предназначен для занятия таких ответственных и высоких постов, где требуется дарование». На народном собрании в Артыкуадже в 1839 г. Дж. Белля поразили две личности — Али-бий Артба и Керен- дук Берзек. «Если они останутся в живых, — говорит Дж. Белль, — то они должны возвысится для управления делами этой страны, в особенности Керендук, энергичный характер которого уже прорвал те препятствия, которые стоят на пути молодых людей». В отношении Керендука слова Дж. Белля оказались пророческими. Он изображает этого человека красноречивым оратором, умеющим логично обосновать свою мысль и спокойно отвечать на возражения. языки XIX в. распускали сплетню, будто бы карьера Керендука началась с того, что однажды у анапского коменданта он украл рыжего коня, перекрасил его в гнедого и продал прежнему хозяину, после чего снова украл того же коня, перекрасил его в карего и продал опять коменданту. Так поступил он три раза. Но эта сплетня попала в печать от не заслуживающего доверия какого-то «бывшего турецкого паши».
    Его значение еще недостаточно оценено историками. Впервые его имя мы находим под 1838 г., когда он от лица убыхов вел переговоры с ген. Симборским о выдаче царским правительством трупов после боя при взятии Сочи. Это было время, когда Керендук был втянут в межродовую борьбу на почве кровной мести с какой-то «дворянской» фамилией, проживавшей на Сочи. Керендук (искренне или нет — мы не знаем) заявил даже Симборскому, что хочет совсем покинуть Убыхию и переселиться к владетелю Абхазии кн. М. Шервашидзе, в детстве воспитанному у Берзеков и являвшемуся свояком Керендука. Кажется, именно в это время Керендук предпринял хадж (богомолье в Мекку). Во всяком случае, в конце 1839 г. в одном из русских документов существует сообщение, что возвратился из Египта «мулла Декомук Гаджи», который «особенно выдавался мятежным духом». Этот Хаджи-Догомуко привез грамоту из Египта от Ибрагим-паши с призывом к борьбе против России и обещанием помощи. Мы думаем, что это сообщение не относится к старому Хаджи-Догомуко, уже достаточно известному русскому командованию, чтобы его просто именовать муллой. Характеристика, данная русским документом этому мулле, вполне могла относиться к неутомимому Ке- рендуку. Кроме того, мы не знаем более ни одного другого выдающегося Догомуко. Прибавим к сказанному, что до этого года документы его не называют хаджи. Поломничество в Мекку и установление им связей с пашою Египта подняло авторитет Керендука. В начале 1841 г. мы видим его во главе большой партии убыхов, вторгнувшейся в Абхазию и напавшей на сел.Отхара и на Гагры. Участие Керендука в переговорах с ген. Анрепом в мае 1841 г. сразу пошатнуло его авторитет среди антирусской партии. Керендук пообещал генералу не допускать крупных убыхских сборов, могущих быть опасными для царской России. По этому поводу Анреп доносил: «Вообще Керендук показался мне человеком замечательным и могущим впоследствии быть для нас весьма полезным». Очевидно, после этого он и стал, по приказу Николая I, получать ту самую денежную «пенсию», которой был лишен в 1851 г.

    Берзегов - лидер убыхов

    Связь с Анрепом не осталась в секрете, и участники переговоров, в том числе и Хаджи-Керендук, были временно арестованы. Авторитет его пал, и само имя его исчезает из документов на целых 10 лет. В 1851 г., как сказано выше, он был лишен права на получение «пенсии» «за подозрительные действия». Очевидно, к этому периоду он меняет ориентацию и снова примыкает к сторонникам войны. В 1852 г. он опять во главе двухтысячной партии убыхов и асадзуа вторгается в Абхазию. Но став в положение врага России, Хаджи-Керендук не имел в виду сражаться под знаменами мюридизма, проповедывавшегося Мухаммед-Эмином. Во-первых, заповеди этого учения (равенства всех перед аллахом) не соответствовали тенденциям куашха, стремившихся стать настоящими феодалами, во-вторых, Хаджи-Керендук не желал подчиняться Магомет- Эмину. В 1854 г. Хаджи-Керендук, подстрекаемый кн. М. Шервашидзе, громко агитирует среди убыхов против подчинения чужестранцу Маго- мет-Эмину. Крымская война 1854-1855 гг. застает Хаджи-Керендука в роли туркофила и врага России. С его помощью М. Шервашидзе ведет тайные переговоры с турецким правительством. В 1857 г. он совместно с Исмаил-беем Дзепшем собирает большую партию убыхов. В 1858 г. он подписывает совместно с другими крупнейшими деятелями горцев Западного Кавказа петицию к Турции с просьбой о помощи против России. Причем его подпись поставлена второй (после Мухаммед-Эмина). Но помощь не была оказана, Восточный Кавказ с Шамилем, а потом и Мухаммед-Эмин сложили оружие, царские войска наступали, внутренняя борьба между куашха и вагышами все обострялась, — и вот в такой обстановке Хаджи-Керендук, чтобы спасти главенствующее положение куашха над массой, делает новую попытку договориться с царской Россией. В январе 1860 г. он и другие 300 человек убыхской и асадзуаской знати вступают в тайные переговоры с кутаисским ген.-губернатором кн. Эристовым. В ответ на эти действия в Убыхии поднялась буря негодования вагышей против куашха. Хаджи-Керендук оправдывается тем, что хотел переговорами оттянуть время наступления царских войск. Но сам посылает к Эристову извещение, что не может явиться на очередное свидание из-за «снегопадов». Авторитет Хаджи-Керендука снова падает и притом настолько, что он собрался даже переселиться в Турцию. Но когда на следующий 1861 г. снова всплыла идея объединения разрозненных племен Западного Кавказа, то Хаджи-Керендук, тонко почуяв возможную выгоду для куашха от такого объединения, резко меняет свою тактику. Он делается пламенным сторонником новой идеи, четко проводит линию борьбы с царской Россией, не идя на компромиссы. В горах закладываются камни государственности, и во главе этого процесса встает Хаджи-Керендук. В том же 1861 г. мы видим его главной фигурой «Великого и свободного собрания» (меджлиса) убыхов, шапсугов и абд- захов. Он возглавляет делегацию меджлиса к временно командующему войсками на Кавказе кн. Орбелиани с требованием прекратить войну между двумя государствами. Руководимый им меджлис обращается с письмом к английскому правительству с извещением о создании в горах государства и с ходатайством о вмешательстве в Кавказскую войну. 18 сентября 1861 г. он во главе делегации меджлиса держит речь перед Александром II, в которой настаивает на прекращении войны. В 1863 г.
    обращается с воззваниями к абдзахам, в которых воодушевляет их на борьбу, предлагает убыхское гостеприимство семьям сражающихся аб- дзахов и настаивает на доведении до конца идеи объединения «в один народ». На рубеже 1863 и 1864 гг. борьба между вагышами и куашха приводит к новому ослаблению авторитета Хаджи-Керендука. Этому помогает появление популярного в тот момент Исмаил-бея Дзепша. Раскол убыхов на «партию войны», или «молодежь», и «партию мира» проник даже в семью Хаджи-Керендука. Его сын ведет тайные переговоры с ген. Гейманом. Хаджи-Керендук уезжает в Абхазию.
    Прослышав о поражении на Гойтхе и о готовящемся сражении на р. Годликхе, он снова спешит домой, но запаздывает на один день. Все проиграно. Хаджи-Керендук приходит в бешенство. Подымает убыхов на новый решительный бой, но его уже никто не слушает. Убыхия пала. 24 марта 1864 г. он является к победителю ген. Гейману и просит об отсрочке выселения в Турцию. Ему отказывают. В конце марта 1864 г. переселяется с убыхами в Турцию и устраивается на жительство в местечке Мандра (вблизи Адрианополя). Кажется, вскоре после своего переселения он вторично совершает хадж в Геджас. В 1874 г. «произошел спор между ним и его рабами, которые требовали освобождения». Эти рабы жили в деревне Дегерминдиро. На ликвидацию возникших «беспорядков» турецкое правительство даже отправило войска, и движение рабов было подавлено. Но и Керендуку не повезло: правительство в том же году по причинам, для нас неясным, отправило его с сыновьями и рядом других лиц в ссылку на остров Родос. Но там он недолго пробыл. В это время вспыхнула русско-турецкая война, и правительство в поисках авторитетного лица, могущего возглавить переселившихся в Турцию горцев, невольно обратило внимание на сосланного Керендука. Его назначают командиром всего горского ополчения из поселившихся в Ру- мелии, и на этой посту престарелый Керендук последний раз в своей жизни принимает участие в военных действиях. Его сын Ислам-бек был убит под Шипкой, а сам хаджи имел ранения. После оккупации русскими Румелии он переселился в г. Пандерма, где и прожил до самой смерти. По словам газеты -*-J^ он умер в 1878 г., имея 110 лет от роду. Но мы имеем основание считать эту дату неправильной. Как сообщил автору этих строк И.А. Наврузов, некоторые черкесы видели Хаджи-Керендука в г. Пандерма еще в 1897 г. Кроме убитого под Шипкой были и другие сыновья у Хаджи-Керендука. Один из них, Мухаммед-Садык-бей, умер каймаканом (т.е. полковником) в Бек-базаре. Меньший сын умер в деревне Ени-кёй уезда Мабияс. Самый младший — Тауфик-паша — служил начальником уезда и умер в г. Истана .

    Берзегов - лидер убыхов

    Из других Берзеков, современников Хаджи-Керендука, нужно указать на Эльбуза-Хапешуко (он же Эльбуз-бек-Хапакх), субешхского куашха. «Это был, — говорит А. Фонвилль, — небольшой человек с прелукавой миной и с рыжей бородой с проседью, одна нога у него была так сильно ранена, что он иначе и не ходил, как в сопровождении двух невольников». Первое упоминание об Эльбузе мы находим под 1842 г., когда он и другие субешхские Берзеки принесли присягу русскому царю, за что получили чин поручика, эполеты и «жалованье» по 200 руб. в год. Когда в 1864 г. Гейман занял Псезуапе, то Эльбуз явился к нему с изъявлением верноподданнических чувств и с просьбой дать трехмесячный срок для выселения в Турцию. Гейман отказал ему в сроке. Когда 18 марта убыхи дали последнее сражение Гейману, то Эльбуз немедленно поспешил поздравить последнего с победой и сообщить, что он, Эльбуз, не участвовал в сражении и готов выселиться в Турцию. Через два дня он сообщает Гейману о растерянности среди «партии войны». Последнее известие о нем гласит, что он был в числе представлявшихся вел. кн. Михаилу на Сочи в конце марта.
    Другой Берзек из долины Шахе — Хаджи-Алим-Гирей-Бабуко Берзек вместе с Эльбузом просил Геймана о 3-месячном сроке выселения. Когда Эльбуз возвратился после этого домой, то Хаджи-Алим-Гирей добровольно остался при Геймане помогать последнему всеми возможными средствами в завоевании края. Оставшись, он заверял его в полной своей покорности и уговаривал генерала разрешить ему отправку части своего имущества для продажи в кубанские станицы, а другую часть — беспрепятственно вывезти к морю для погрузки в Турцию. После аудиенции (с Хаджи-Керендуком, Эльбузом и другими) у вел. кн. Михаила, очевидно, выехал в Турцию.
    К этой же группе Берзеков — сторонников капитуляции перед царской Россией — относились присягавшие и награжденные вместе с Эльбузом в 1842 г. куашха долины р. Шахе: Шеулехуко-Амщук, Шеулехуко-Эдик и Шеуеюко-Мату. Сюда же нужно отнести племянника Хаджи-Керен- дука — Кучук-Хаджи-Мехмеда («меньшой Хаджи-Берзек»). В 1860 г. он по поручению своего дяди извещает кн. Эристова о том, что дядя из-за «снегопадов» не может явиться на очередные переговоры. В 1857 г. он тайно приезжает в Сухум к Дм. Шервашидзе и кн. Гагарину с обещанием «служить усердно нашему правительству». В начале июня 1857 г. его имущество подверглось разорению антирусской партией, когда последняя узнала о его переговорах.
    Особое место в убыхском обществе занимала фамилия Аблагуо (Об- лагу, Аубла, Аублы), которая считалась не куашха, а «ахы». Последним термином убыхи называли высшую горскую знать (абхазских «ах», черкесских «пши»); этот термин старая русская литература обычно переводила словом «князь». Из представителей этой фамилии мы знаем лишь одного Али-Ахмета, который в 1830-х годах был крупнейшей фигурой среди племенной знати Убыхии и Асадзуа. По словам Дж. Белля, это был старик (1838 г.), любивший хорошо поесть. Ф.Ф. Торнау называет его «ревностным мусульманином и покровителем турок», но первая часть этой характеристики противоречит сообщению хорошо осведомленного Дж. Белля, который рассказывает, что когда в 1838 г. произошел на Сочи большой спор из-за удаления трех крестов, которым до того поклонялись, то «подозреваемый в язычестве» Али-Ахмет своим протестом отстоял сохранность этих крестов. Требуется уточнение и для второй части характеристики Али-Ахмета у Ф.Ф. Торнау. Этот ахы являлся покровителем не столько турок, сколько торговли с турками, от которой имел несомненную выгоду. Турецкие купцы держали у него постоянный склад товаров. Само же туркофильство, как показывает поведение Али-Ахмета в 1840-х годах, было очень неустойчивым. В 1838 г., когда ген. Симбор- ский высадился в непосредственной близости от дома Али-Ахмета на Сочи и стал строить укрепление, то Али-Ахмет обратился к нему с просьбой пожалеть усадьбы и сады, обменяться пленными и подобрать трупы. С момента возникновения укрепления Навагинского торговля Али- Ахмета пала, и сам он стал быстро терять прежнее свое значение в крае. В 1841 г. он и Зураб Хамыш приняли присягу на подданство царю, за что были арестованы и освобождены лишь после отречения от присяги. Но, пойдя на отречение, Али-Ахмет тайно сообщает полк. Муравьеву, что при первой возможности присоединится к русским войскам. В январе 1846 г. мы видим его в числе открывших русскому командованию план похода на Абхазию и укрепления Св. Духа и Пицунду. После 1846 г. нам не приходилось встречать каких-либо сообщений об Али-Ахмете. Очевидно, вскоре после политической смерти когда-то могущественного ахы наступила и смерть физическая. Али-Ахмет Аблагуо был богат. В 1838 г. у него было не менее 52 домашних рабов («слуг» — сказано у Дж. Белля). Его «владения простирались между устьями р. Мица (Ма- цеста. — Л.Л.), Сочи и Псаха и состояли из 700 дворов». Что фамилия Аблагуо представляла собою качественно иную категорию по сравнению с куашха, видно хотя бы из того, что какую-то степень власти Али-Ахмет имел над жившими на его территории мелкими куашха. Так, под 1858 г. упоминаются какие-то «сочинские дворяне — Хотха Самп и Куще Шехурха», выкравшие за деньги у убыхов пушку и мортиру. Очевидно, таких имел в виду Ф.Ф. Торнау, когда рассказывал, как Али-Ахмет приказал провожать своих гостей четырем «убыхским дворянам» из своей «свиты». Думаем, что не будет ошибкой, если мы предположим наличие признаков вассалитета на Сочи в начале XIX в. Аблагуо, очевидно, были одним из абхазских (асадзуаских) родов, завладевших частью убыхско- го побережья в процессе абхазской миграции на северо-запад; недаром Ф.Ф. Торнау называет Али-Ахмета и его общество абхазами.скачать dle 11.3
    Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.