• dle 10.2
  • ,
  • наши фильмы
  • Регистрация    Войти
    Авторизация

    АГУЙ-ШАПСУГ: ВСПОМНИТЬ ВСЕ

    Категория: Новости / Общество
    АГУЙ-ШАПСУГ: ВСПОМНИТЬ ВСЕНа прошедшем недавно шестом Конгрессе народов России шокирующе прозвучало: "В Российской Федерации за последние 20 лет исчезло 20 этнических языков". По одному в год! Это не просто ежегодная лингвистическая авария с незамеченным трагическим исходом. Для многонациональной России это отсроченная культурная катастрофа. Об этом и многом другом наш корреспондент говорил с учителями сельской школы небольшого, но древнего аула Агуй-Шапсуг.

    В полдень на улицах шапсугских селений, как вода в аквариуме, стоит космическая тишина. Свежая зелень нетоптаных лужаек, средневековые запахи очага и хлева, косматые, похожие на молодых медведей, псы умирают у ворот от жары. Прямые, как чабанский посох, нереально красивые патриархи в кроссовках и папахах восседают в густой тени своей ровесницы-чинары. Так здесь было всегда. Так пока есть. Так будет?
    Вечером эту уходящую кинематографическую натуру взорвет рев моторов. Это после рабочего дня возвращается в свой спальный район молодое поколение аульчан. Автомашины будут прицельно и жестко парковаться на лужайках под чинарой, внуки и правнуки патриархов с тяжелогружеными пластиковыми пакетами с изображением Дженифер Лопес торопливо потянутся по домам, вскоре голубым телевизионным светом засветятся окна. И станет село как село, неотличимое от любого другого российского. Разве только когда старенькая Нана-каляй позовет заигравшегося где-то внука: "Заур, домой!", сообразишь, что не село это вовсе. Аул. Но позовет его на русском языке – Заур адыгейского чаще всего уже не знает…

    НЕ ОТТОЛКНИ ПРОТЯНУТУЮ РУКУ
    – Язык – это, прежде всего, память народа. Его представления о жизни, история, способы хозяйствования. Это его ошибки и прозрения.
    Мы сидим в стареньком классе, где преподает Сафер Юсуфович Аллало. На стене плакат: "Знать другой язык просто необходимо. Но не знать родного языка, живя на земле отцов, – непростительно". Здесь это не только нравственная максима, это подсчет понесенных потерь. По убеждению Сафера Юсуфовича, многие уже невосполнимы.
    Вода в Агое, на берегу которой стоит аул, должна течь. Иначе речка умрет. Чтобы бытовал язык, должна жить культура, его породившая. Это закон жизни языка, со смертельной неотвратимостью проявивший себя в индейских резервациях. Старый школьный учитель сегодня отмечает драматические следы увядания национального образа жизни. Шапсуги – первые наездники Кавказа, а ныне в Агуе 15 лошадей осталось. Да и за них спасибо отдыхающим, падким на экзотику. Блюда национальной кухни смел со стола полуфабрикатный общепит в целлофане. Теперь 200-летние древние котлы достают только на свадьбы да поминки. В классном журнале у членов своего факультатива он давно уже не встречает дедовских имен Халид, Мадин, Юсуф. Все больше Джульетты, Гамлеты и только изредка Зауры. Нет, это вовсе не старческий консерватизм. Старый учитель Сафер Юсуфович, полвека преподававший ученикам начальных классов основы грамотности и арифметики, сегодня обучает их еще языку и традициям своего народа. По его убеждению, для жизни это столь же важно. А его бывшие ученики – и нынешний директор школы Ю.Шхалахов, и его предшественник А.Натхо – всячески поощряли еще и школьное краеведение.
    – Мы не просто изучаем историю аула. Важнее понять, что стоит за фактами. Эти попытки благородны и очень важны и для школьников, только начинающих жить, и для их родителей, – убежден директор Юрий Джанклишевич. – У нашего села почти 140-летняя история. Знания и опыт людей, проживших столько на этой земле, закреплен в местной топонимике, в дендрологическом составе лесов, в каждом камне…
    Для человека пытливого краеведение может стать уроком, заповедью, поучением для сегодняшнего дня. Вот несколько примеров директора Шхалахова, выбранных наудачу. В верхней половине нынешнего Агуя некогда располагалась живописная поляна "Сусанна легу". Это была этакая античная агора для жителей восьми окрестных селений. Здесь обговаривались условия мира, играли свадьбы, заключали союзы. Название села Агуй, возникшего 140 лет назад на этом месте, можно перевести еще и как "восемь дружеских ладоней". Во времени уцелело только село с таким названием. Чем не урок истории? Другое далеко идущее наблюдение – над дендрологическим составом окружающих аул лесов. Сегодня там практически исчезли наиболее ценные породы – каштан и бук, дуб и кислица. Найдешь ли более точный и горький диагноз, который дают нынешней нравственности человека его родные леса?

    ВРЕМЯ ВСЕОБЩЕГО СЧАСТЬЯ?
    Впервые эту фразу, произнесенную с вопросительной интонацией, я услышал от страстного исследователя краеведения, ныне покойного директора школы Аслана Натхо. Был 1998 год, несколько дней назад Россия объявила о дефолте. Мгновенно опустевшие полки магазинов, вошедший в пике рубль и закрывшиеся банки, рухнувшие надежды на спасительность рынка и хозяйственную хватку россиян…
    – Мы установили, что правление нашего колхоза разместилось в доме раскулаченного Батуха Нагучева, а исполком сельсовета – в доме раскулаченного Махмуда Шхалахова. Их обрекали на ссылку и погибель свои же аульчане. Дорого, очень дорого мы платили за возможность стать счастливыми. Да, в конце концов, мы стали богаче "по сравнению с 1913 годом". Но стали ли милосерднее?
    Повторяю, это было черное время дефолта. И многим начинало казаться, что все рецепты счастья и сытости остались там, за спиной. А на уроках истории в агуйской школе пытались найти ответы на эти вопросы. Можно ли, например, это считать общественным очищением и покаянием, если это общество охотно и быстро перестало быть сторонником коллективного труда? И почему с нашим-то опытом коллективного хозяйствования мы с таким трудом налаживаем систему общественного самоуправления?
    Вопросы, вопросы…
    Они нашли тогда один из вариантов ответа – в краеведении аула, в недрах родного языка, в котором исчезала, трансформировалась в согласии с историей трудовая и социальная лексика.
    Этнографы утверждают, что каждый народ вырабатывает свой стиль жизни и хозяйствования, который находится в максимальной гармонии с природой места его обитания. И мудрый народ держится, сохраняет, развивает эти традиции как условия своего процветания. Агуйские юные краеведы подсчитали, что за 32 года существования колхоза в ауле 18 раз менялась хозяйственная специализация!
    В виноградарстве бытует выражение, почти научный термин: "культура Шампани". Во Франции есть такая провинция, давшая жизнь и название самому искрометному из вин. Эта культура выросла на тысячелетних виноградниках этой провинции. В агуйском же колхозе эта основа жизни менялась с периодичностью в два года. За два года выкорчеванный трудовой навык не успеет сформировать даже лозу.
    – Так значит, за прошедший век история поставила нам всем "неуд"? – спросил я тогда Аслана Камболетовича.
    – История не ставит отметок. Она задает нам вопросы. Каждому из нас.
    И голос его был оптимистичен.

    НА КОМ ДЕРЖИТСЯ НЕБО АУЛА?
    В адыгском фольклоре существует эквивалент русской пословицы "Не стоит село без праведника". Ведь Агуй на крутых поворотах своей непростой истории без своих праведников не выстоял бы. В самые кровавые и голодные годы они спасали души людей, их веру в изначальную доброту человека. В краеведческих анналах агуйской школы теперь уже навечно хранится память о Тлехуцуке Нагучеве. Это случилось в 20-е годы, вскоре после Гражданской войны. В соседнем с Тлехуцуком Нагучевым доме случилось несчастье – умер кормилец. Вдова осталась с двумя малолетними детьми – дочками. Тлехуцук, человек совсем не состоятельный (тогда в Агуе, как и во всей России, таких просто не осталось), привел в этот осиротевший дом свою единственную корову.
    – Эти девочки были моей мамой и теткой, – голос Аслана Камболетовича сразу начинал дрожать, когда он вспоминал об этом человеке. – Корова недавно отелилась, и молока у нее было хоть залейся. Этот святой человек не забирал корову, пока не подросла телочка, и тем спас их если не от голодной смерти, то от голодного детства. Тлехуцук в ауле не только моим родным помогал. А умер он, надорвавшись на общественных работах, когда всем селом первую школу строили.
    Ныне уже сын Ильяс Тлехуцукович Нагучев взял шефство над одинокими старушками аула. Бывший шофер лесхоза, он каждой из них дрова привозит. Распилит, расколет, в поленницу сложит и обидится, если кто заплатить попытается. Разница одна – в пору его отца такое поведение было нравственной нормой. А ныне такие поступки – как самородное золото.
    Старожилы Агуя до сих пор помнят тост Муса Аллало на встрече с абхазскими старейшинами. Это было в начале 90-х годов, незадолго до смерти Муса. За столом сидели белые, как горные вершины, старики – высокая делегация из Абхазии и самые уважаемые люди села. Стол вел великий мудрец Мус. "Я буду говорить на языке земли, на которой мы встретились с вами", – сразу предупредил он. В конце долгого застолья, когда с обеих сторон прозвучал не один тост, а гости запели песню о горестной судьбе Лакобы, которого абхазы почитают, как русские Ленина, встал разом постаревший Мус. "Уважаемые, – обратился он к певцам на прекрасном абхазском языке. – В девятнадцатом году, когда он прятался от меньшевиков, я разделил с этим великим человеком кров своего родного дома, а через десять лет он разделил со мной тюремную камеру…". А закончил тост великий мудрец Мус на чистейшем русском: "Я предлагаю выпить за то общее, что есть у нас с вами".
    Цивилизация сегодня размывает границы национального идеала. И это заметно даже в мелочах. Юрий Шхалахов, нынешний директор школы, ведет счет таким потерям. Всего несколько десятилетий назад было величайшим грехом бросить мусор в речку. Считалось, мама умрет. Суеверие, конечно, но раньше в этой речке купались и белье полоскали. Сегодня в это верится с трудом.
    Когда нынешний старики были молодыми, их отцы, отправляясь в лес, обязательно прихватывали с собой черенок яблони. Встретится им кислица – обязательно привьют на нее черенок. В расчете не на урожай, а на человека, который доживет до будущих яблок. Нет, и сегодня не стоит аул без праведников. Мамед, внук Муса Аллало, много лет собирает экспонаты для будущего музея села. Магомед Нагучев. Ухаживает за всеми забытыми могилами на сельском кладбище. Нравственный инстинкт делать мир вокруг себя хоть чуточку добрее, светлее, гуманнее еще не уснул. Но продолжат ли эту эстафету их дети и внуки, которые учатся в школе, построенной Мусом Аллало, Тлехуцуком Нагучевым, другими жителями аула?
    В начале учебного года в одном из классов здешней школы снова соберется факультатив по изучению адыгского языка и культуры. Новичкам Сафер Юсуфович предложит прочесть аншлаг на стене: "Знать другой язык просто необходимо. Но не знать родного языка, живя на земле отцов, – непростительно". Помолчат, подумают. Через несколько месяцев они смогут прочесть эти слова на родном языке.

    Газета "Шапсугия"
    Специально для Адыги.РУскачать dle 11.3
    Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.