admin
Опубликовано: 10:21, 03 март 2015
Культура

Социальный строй убыхов

В первой половине XIX в. общественные отношения в Убыхии характеризовались следующими чертами: 1) родовые союзы уже сменились территориальными; 2) патриархальное рабство медленно преобразовывалось в своего рода колонат (рабов, посаженных на землю); 3) племенная знать делает ряд попыток организационного оформления своего фактического господства над свободными общинниками; 4) активизация феодализирующейся племенной знати встречает противодействие со стороны свободных общинников, выступающих за возрождение старой демократии.
Социальный строй убыхов
В первой половине XIX в. общественные отношения в Убыхии характеризовались следующими чертами: 1) родовые союзы уже сменились территориальными; 2) патриархальное рабство медленно преобразовывалось в своего рода колонат (рабов, посаженных на землю); 3) племенная знать делает ряд попыток организационного оформления своего фактического господства над свободными общинниками; 4) активизация феодализирующейся племенной знати встречает противодействие со стороны свободных общинников, выступающих за возрождение старой демократии.
Убыхский патриархальный род не успел еще в достаточной степени разложиться. Но о господстве его в общественной жизни XIX в. уже нельзя говорить. Мы не знаем полной картины состояния родовой организации в то время. Из литературы нам известны такие черты, восходящие к этой организации: 1) экзогамия; 2) обычай трудовой взаимопомощи [13, s. 430, 675]; 3) кровная месть [136, март, с. 535; 89, I, s. 99]; 4) большое уважение к старшим; 5) бесправное положение женщины (см. картину народного гулянья у А. Фонвилля) [160, с. 15]; 6) обычай умыкания невест [12; 13, s. 468]; 7) обычай усыновления чужеродцев [13, s. 34]; 8) аталычество [160, c. 13].
Скорятин приводит один очень характерный факт из жизни убыхов: «Они привели отцеубийцу из своих в одно из наших укреплений и сказали начальнику: этот человек убил своего отца. Его следовало бы предать смерти, но у нас этого давно не было, старики не помнят, да и не хотим мы опозорить нашу землю смертною казнию свободного человека. Просим вас — возьмите его и делайте с ним, что хотите а нам девать его некуда, казнить не хотим. Дурной обычай — смертная казнь» [136, март, с. 537]. Скорятин неправильно объясняет приведенный факт. Дело совсем не в том, что «дурной обычай — смертная казнь», а в самой сущности родового строя. Кровная месть, как материальное возмездие чужеродцам за материальный ущерб, нанесенный ими, не может быть применима к сородичам. Убийцы родственников везде на Кавказе изго¬нялись из рода и тем как бы ставились вне закона [79, т. I, с. 39-40].
Убыхский патриархальный род в XIX в. был организацией родственников, живущих по Убыхии рассеянными семьями (по всей видимости, большими семьями), ведшими самостоятельное хозяйство. Единого родового хозяйства уже не существовало. Так, Дж. Белль сообщает о крупнейшем убыхском роде Берзеков, что он «состоит из 400 благородных семейств, и каждое семейство имеет от 5 до 20 рабских семейств» [13, s. 450]. Если мы вспомним приведенное выше описание, очевидно, фамильного поселка Исмаил-бея Дзепша, где наряду с общим забором и общей кунацкой существовали уже внутренние перегородки, то можем сделать предположение о наличии распадения больших семей на мелкие.
Не род, а сельская община была господствующей социальной организацией убыхов в XIX в. Сравнительная пестрота населения Убыхии, которою обычно подчеркивают знакомившиеся с нею авторы, была лишь одним из внешних проявлений преобладания территориальных связей над кровными.
Ctrl
Enter
Заметили ошЫбку
Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Обсудить (0)